четверг, 22 ноября 2012 г.

Из дневников




Тайлер говорил, что самосовершенствование – это бред. При этом одна минута совершенства стоит потраченных усилий, какими бы они не были. Совершенство – это всего лишь одна минута.
Не понимаю, в чем тут подвох. Может, в подмене понятий. Многие работают на ненавистных работах, чтобы покупать себе вещи, которые им не нужны, и называют это стремлением к совершенству.
Ты – это не те вещи, которые тебя окружают, не те понятия, которые тебя описывают. Все это нужно, чтобы приладить человека к окружающему миру, вписать его в рамки мира.
Чтобы найти ответ на вопрос, кто же ты такой, нужно разрушить эти рамки. Это то, что Паланик называет саморазрушением. Проблема только в том, что, проверяя себя на прочность, рано или поздно ты умрешь. Но, говорит Чак, смерть неизбежна, и чем дольше ты живешь, тем меньше шансов, что ты выживешь.

«The other I»




Когда жизнь кажется скучной и нелепой, человек обращается к своему воображению. Он погружается в выдуманные миры, которые дарят иллюзию того, что ты особенный, ты избранный. В котором вокруг тебя вертится мир, в котором ты можешь почувствовать себя богом. И где ты можешь быть тем, кем хочется быть в реальности.
Человек так устроен, что ему проще сожалеть о том, что он не сделал, чем сделать что-то такое, что потребует от него определенных усилий. Намного проще отгородиться от реальности книгами, фильмами и играми, чем постараться сделать свой выдуманный мир реальностью.
Я в последнее время столкнулась с тем, что реальность и вымысел стали соперничать, сталкиваясь друг с другом. Так получилось, что я постепенно становлюсь той, кем мне хотелось бы стать. Мы все еще разные, никак не можем уместиться в одном теле, хотя она делает такие попытки. Я так долго обособляла ее от себя, что когда она реализуется в моем теле, я не могу отделаться от впечатления, что мир вокруг меня не настоящий. Эта двойственность меня пугает.
Я трансформируюсь как внешне, так и внутренне. Часть меня умирает, освобождая место моему Альтер-эго. Осталось только приучить себя не обособляться от нее, стать наконец единым целым.

Отрывки о Девушке-Вороне



- Она отключилась. Уже второй раз за последний час.
Высокая фигура в серой монашеской рясе подняла за подбородок лицо узницы и выжала смоченную водой тряпку на потрескавшиеся губы женщины. Инквизитор не испытывал неприязни к этой заключенной. Она сильно отличалась от тех, с кем он обычно имел дело. Была в ней какая-то странность. Как будто, то, в чем ее обвиняли, было неправильным, как будто два кусочка головоломки никак не хотели складываться в единое целое.
Он задумчиво окинул взглядом девушку. Она сидела прикованной к деревянному креслу, в котором проводила большую часть дня, пока шло дознание. На голове ее тускло сиял венец истины – несколько переплетенных между собой стальных нитей с примесью серебра, к которым крепились кристаллы горного хрусталя. Специально заряженные они полностью контролировали все, что думала, чувствовала жертва и проецировали эти образы в хрустальный шар, который стоял сейчас на столе перед писцом. Тот, воспользовавшись паузой, задумчиво точил одно из гусиных перьев.
Инквизитор, нахмурившись, рассматривал женщину. Спутанные длинные темные волосы, бледная кожа, круги под глазами и впалые от истощения щеки. Просто изможденная девушка.
Странность, которая заключалась в ней, была в том, что в ней не было того, что отличало других Одержимых. Даже ее аура была молочно-белой, что говорило о том, что у нее был дар, но без тех грязных пятен, похожих на плесень, что покрывали ауру других Одержимых. Она не была отмечена печатью смерти.
Инстинкт подсказывал дознавателю, что оставлять в живых эту женщину было нельзя, но обвинить ее в некромантии, не имея на то основания, чревато  большими неприятностями с магами. Орден церковников всегда имел с ними довольно натянутые отношения, а если станет известно, что в Подземелье убивают незарегистрированных магов, это грозит вылиться в серьезный скандал с Верховным Лордом Дамианом.
Дознаватель бился с этой девушкой уже несколько месяцев без каких-либо результатов, и, похоже, дело зашло в тупик. Истощенное от постоянного голода тело узницы, было не в состоянии справиться с той нагрузкой на мозг, которую давал венец истины. Длительное воздействие этого артефакта грозило или сумасшествием подопытного или мучительной смертью.
Он не любил признаваться в собственной некомпетентности, но, похоже, этот момент настал, и тянуть дольше не имело смысла. Инквизитор еще раз вздохнул и повернул голову в сторону писаря.
- Уведоми Орден о собрании  Испытательной комиссии… И отправь сообщение Верховному Лорду, что у нас есть незарегистрированный маг с неизвестной нам силой.

***


Йен стоял у окна и барабанил пальцами по стеклу,  по которому стекали струи дождя. Дождь шел уже вторую неделю. Йен не любил осень. Тяжелое свинцовое осеннее небо и затяжные дожди навевали на него приступы меланхолии, которые он топил в многочисленных кабаках столицы.  Осенью его мучила бессонница и мрачные мысли.
Дамиан знал об этом и предпочитал в это время отсылать своего лучшего агента подальше от столицы, лучше всего на юг, где пролегали бескрайние степи, а зной и набеги кочевников моментально изгоняли из головы Йена мысли о самоубийстве.
- Значит, началось, - сказал Дамиан, задумчиво изучая отчет Йена о событиях месячной давности на Горном перевале.

***

- Боль? – Йен в ярости ударил кулаком по стене. – Разве ты знаешь, что это такое?! Я четыре года собирал по кусочкам то, что можно было бы назвать моей жизнью!  Я пытался снова начать жить… И теперь, когда я кое-как смирился, ты приходишь и вновь ломаешь всю мою жизнь!
Он развернулся и стремительно вышел, оставив Блейк одну. Она закрыла глаза и облокотилась о стену. 


Старик  был дряхлым и одет в рванье. Он сидел, скрестив голые ноги в дорожной пыли, а перед ним на расстеленной рогоже стояли деревянные фигурки в полторы ладони высотой. Вокруг него, сверкая любопытными глазками, сгрудилась группка детей разных возрастов. Кто-то расположился так же, как и он на земле, кто-то остался стоять, чтобы лучше видеть происходящее за спинами тех, кто сидел впереди. Все они были из  семей беженцев, истощенные и загоревшие дочерна,  в разномастной потрепанной и не единожды латаной одежде. Они собрались, чтобы послушать старика, который задумчиво смотрел куда-то за спины детей и перебирал худыми руками свои фигурки.
Рейвен остановилась невдалеке от них. Она и сама не знала, что заставило ее подойти к старику.
- Там, где обитают духи гор и деревья вздымаются к небесам, столь же древние, как камни, на которых они растут, стоит крепость, которую строили наши предки много лет назад, когда еще не было нашего королевства, а землей правили князья и великие воины. – Голос у старика был глубоким и, хотя говорил он негромко, его слова, казалось, жили, перекрывая гомон толпы, ругань женщин, мычание коз, звяканье сбруи и другие звуки, сопутствующие лагерю беженцев. При звуках этого голоса дети заворожено смолкли, не отрывая возбужденных глаз от сказителя.
- Древняя крепость издавна стояла  на границе с  Туманными землями, защищая земли по эту сторону от темных тварей, не раз старавшихся прорваться в Немейские долины.
Здесь служили только ветераны, те, кто был закален годами тяжелых боев и тренировок, те, которые не боялись ни бога, ни дьявола, ни тех тварей, что вылезали из Туманного леса ночами.
Они считались элитой и носили доспехи, украшенные тремя кроваво-красными полосами, пересекавшими панцири подобно шрамам, и шкурами волков, за что крепость прозвали Волчьей пастью.
Но однажды небо стало красным как кровь, а солнце  Из лесов вышли немертвые, сотни, тысячи. Вырезались целые деревни, мало кто смог уцелеть. Неизвестно, что заставило стольких немертвых подняться и погнало их на обжитые земли. Приграничные крепости, выросшие по всей границе с Туманными землями, пали одна за другой. Люди в ужасе бежали из тех краев, а тех, кто остался, ждала участь куда хуже, чем быть заживо растерзанными немертвыми. Их приносили в жертву Одержимые – жрецы, использующие запретную магию крови. А за ними по истерзанной и опустошенной земле шли Бессмертные – хозяева ночи, прекрасные и безжалостные.  И одной из лучших слуг хозяев ночи была Девушка-Ворон…
В ладонях сказителя заплясала деревянная фигурка, изображающая изящную девушку с длинными волосами, волнами падающими на плечи и спину, и двумя скрещенными мечами, одетую в плащ из вороньих перьев.
Рейвен моргнула, ей показалось, что фигурка двигалась, и это было  невероятно. Дети восторженно вздохнули, рассматривая фигурку в руках старика. – Красивая, - прошептала малышка, сидевшая на корточках в пыли рядом со сказителем.
- Некромантка, - с ненавистью прошипел кто-то из  стоявших позади.
Фигурка танцевала на сухой ладони старика, гибко изгибаясь, кружась в бешеном ритме, клинки рисовали в воздухе сложные узоры.
Она была одной из лучших. Ей подчинялись не только умертвия, но и мятежные души. И даже Бессмертные боялись ее. Она же не боялась никого и ничего.
Сердце Рэйвен дрогнуло и остановилось. Мир вокруг замер. В руках у старика теперь оказалось такая знакомая ей фигурка. Высокий гибкий воин с серебряным клинком и роскошной гривой длинных  волос, завернутый в плащ из листьев.
Две фигурки замерли друг напротив друга, качнулись вперед и клинки в их руках метнулись навстречу друг другу. Дети восторженно наблюдали за битвой двух оживших кукол в руках старика. Гул города замер в отдалении. Казалось, не существовало больше ничего, кроме двух игрушечных человеческих фигурок и голоса старика.

***

Рейвен присела на корточки перед стариком. - Где ты слышал эту историю? – тихо спросила она. Сказитель посмотрел на нее своими бесцветными от старости глазами.
- Истории сами находят своего сказителя, - сказал он и улыбнулся, обнажая щербатый рот.
Девушка достала из замшевого мешочка на поясе серебряную монету и положила ее в пыль у ног старика. Затем повернулась и, не оглядываясь, направилась к повозкам.
- Верни своего сокола, некромантка. Только ты сможешь вдохнуть жизнь в его сердце, – прозвучало ей вслед.

***

Рэйвен, придерживая одной рукой кувшин с чистой кипяченой водой, а другой край широкой юбки своего простого платья из серого сукна, решительно шагала в сторону полевого госпиталя. Сегодня она сменяла Лазариса. За последний месяц от постоянного недосыпа он осунулся и выглядел не намного лучше, чем те, кому он оказывал первую помощь. Сил его хватало лишь на то, чтобы грубо закрыть раны самым тяжелым. Все остальное ложилось на плечи женщин, которых Блейк отобрала из числа беженцев, немного знакомых с примитивной медициной. Естественно, лишь у единиц намечались зачатки «белой» магии. Но  и они сейчас были на вес золота.
Она пересекла  внутренний двор и внезапно остановилась как вкопанная. На огороженной песчаной тренировочной площадке стоял Йен.  Он медитировал, медленно отрабатывая двумя мечами блок. Его расслабленная фигура плавно перетекала из одной позы в другую. 
На нем были только темные замшевые штаны, а волосы собраны в хвост. На обнаженной коже блестели капельки пота.
Рэйвен облизала губы и с трудом отвела глаза. Впрочем, не одна она любовалась на полуэльфа. Взгляды еще нескольких девушек, чистивших кукурузу около хозяйственной постройки, в которой располагалась кухня гарнизона, были прикованы к Йену. Несколько воинов, отрабатывающие связку «удар-щит-удар» здесь же, оставили свое занятие и наблюдали за тем, как мелькают мечи в воздухе, отбивая воображаемые удары и тут же контратакуя уязвимые места воображаемого противника.
Рэйвен уже очень давно не брала в руки настоящее оружие. Ее оружием сейчас были травы и игла, которой она зашивала раны пострадавших в схватках с кочевниками воинов. Мало кто знал в лагере, что она занимается некромантией. Только сейчас она поняла, как ей не хватает той уверенности, что дает оружие. Ведь кроме костяного кинжала на  поясе у нее сейчас ничего не было.
Глядя на Йена, она вспомнила, как несколько лет назад они точно так же тренировались во дворе Волчьей башни. Эти воспоминания отзывались болью, которую ей причинял лишь один взгляд на проклятого полуэльфа. Йен был прав, после всего пережитого, лишь один взгляд в сторону другу друга бередил старые раны, напоминая о том, что прошлое осталось в прошлом.
 

среда, 21 ноября 2012 г.

Из дневников 19.11.2012


Что меня так напрягает? Похоже, у меня все же депрессия. Я опять не уверена в том, что делаю. 
Но я ведь бросила себе вызов – смогу или нет. Что-то мне подсказывает,  что я все делаю правильно. Я пишу, потому что мне нужно писать, иначе моей творческой силе не будет выхода наружу. Эти хроники – мое испытание, смогу или нет написать что-то, что будет выглядеть как книга и читаться так же… Просто я еще не доросла до своей настоящей книги. Тогда, как герои у меня уже есть, свои герои, которые росли и трансформировались вместе со мной. Когда-нибудь, я напишу свою первую настоящую книгу, написанную не по игре, а по тому, что я вижу в своих снах…
Возможно, мои хроники когда-нибудь переродятся во что-то большее, вот ради этого я и пишу…
Чувствую опустошение… Все время говорю себе – зачем я это делаю? Для кого?
Я делаю все это в первую очередь для себя… Пусть это выглядит глупо, но ведь так считаю только я. И мой собственный ум играет со мной злые шутки…

Из дневников 15.10.2012


 

Ужасно жалею, что пропустила субботу. Она как будто выпала из жизни. Хотя это не так. Поехала в субботу на тренировку и оставила дома телефон. А мне звонил Леша, наверное, звал кататься. Убью его, если он ездил без меня. Погода была сказочной – тепло и солнце. Наверное, так тепло уже не будет… Вся эта неделя у меня свободная от тренировок, поэтому можно выбраться на конюшни… Блин. Как жаль… Почему выходные так быстро пролетают?! Я давно не ездила верхом и меня просто физически трясет. Это, наверное, зависимость. Кажется, что если долго не ездишь, чего-то не хватает в жизни, какая-то пустота… 
Вчера и позавчера написала кусок – начало и конец четвертой главы. Вот что у меня за привычка такая – пишу начало и конец, а середина никак не дается. Ветреный пик – середина – никак не хочет писаться нормально. Не могу ничего придумать. Точнее, могу, но написать не могу. Просто не идет. Я теперь вовсю работаю над четвертой главой. Есть идея насчет травницы. Рэв у меня подхватила лихорадку, так что будем лечиться и заодно научимся варить зелья.
А то пятая часть у  меня как раз начинается с собственноручно сваренного яда…))) Кстати, долго думала, как Рэв убьет своего первого дракона… А очень просто, меня как обычно понесло и все написалось как-то само собой. А я-то еще ломала голову и тосковала…))) Смешно думать, как я обычно чего-то там придумываю, а потом вдруг в голове появляется картинка и дальше все идет как по наезженному.
Это что-то мистическое, когда меня охватывает такое творчество. Я не могу найти этому объяснения и даже как-то описать. Все происходит само собой. Просто чувствуешь творческий зуд, берешь блокнот, карандаш и просто начинаешь писать первую фразу, пришедшую в голову. А потом тебя подхватывает поток, и просто летишь и удивляешься, откуда берутся все эти образы и эти краски,  и события начинают разворачиваться совсем не так, как ты это себе представляла… Я могу отличить кусок, который написан мной,  и кусок, написанный под действием этого потока. 
Идея с драугром пришла мне в голову, когда я была под потоком, а писалась она чисто технически мной. Тяжело. А вот сцены с убийством дракона, с кхаджитами, с великаном, с флейтой, с кинжалом – писались под потоком. Идея с знахаркой тоже, кстати, навеяна потоком. Не знаю, как ее реализую. Придется опять грузить Скайрим и смотреть и описывать растения. Но главное даже не это,  а то, что мне самой интересно. И Рэйвен у меня живая. Не знаю, правда, что мы будем делать после Сангвина… Хотелось бы ее уже сунуть в Коллегию и написать что-нибудь забавное. Еще надо закончить главу про «неправильных орков», но идей тоже нет…
Жаль, что времени у меня не так уж и много. Хорошо, что на этой неделе у меня перерыв в тренировках, и появятся свободные минуты. Хотелось бы писать, а не просто спать...

Заметки о Талморе

*Собрано и объединено из различных источников на просторах Рунета

Талмор

Талмор - эта мощная фракция так или иначе замешана практически во всех значительных событиях четвёртой эры, однако, помимо его внешней политики, про Талмор известно очень, очень мало, что довольно-таки странно для сильнейшей политической организации Тамриэля. Этот феномен объясняется  затворнической политикой Острова Саммерсет.В первом издании "Краткого Путеводителя по Империи" словом "Талмор" называют временное правительство острова Саммерсет и Валленвуда (то есть, Альдмерского Доминиона), однако, основываясь на внутриигровой книге "Растущая Угроза", а также полуофициальном Лоре, можно предположить что "Талмор" - это нечто вроде партии или клана (как Великие Дома Морровинда), так как Талмор, по видимому, существовал и во время Третьей Империи, хотя тогда он и не руководил суверенным государством.


Возникновение и история


Нет никакой информации касательно даты возникновения Талмора, зато известно, что он пришел к власти в одно время с зарождением Альдмерского Доминиона в 830 г. 2Э. Повторное его возрождение приходится на начало 4Э (10 г.), когда было свергнуто правительство о. Саммерсет – вотчины высоких эльфов.


Альдмерский Доминион

Альдмерский Доминион образовался сравнительно недавно. Будучи изначально двумя независимыми государствами - Валенвудом и Островом Саммерсет, Альдмерский Доминион начинает свою историю с 830 г. Второй Эры, когда наследники Династии Каморана начали борьбу за трон Валенвуда. И, когда одна из фракций босмер, лесных эльфов, предложила своим давним врагам, Западному Сиродиилу, мирный договор - территориальную уступку взамен на поддержку Коловийского Союза в вопросе правонаследства, альдмеры, высокие эльфы с Острова Саммерсет, вторглись в Валенвуд. Цитируя статью "о правлении" из договора тысячелетней давности, высокие эльфы, от имени поддерживаемого ими претендента на престол, Каморана Анаксемеса, чьи предки давным-давно скрепили договор с Альдмерским Доминионом, быстро установили временное правительство, Талмор. Так как сиродиильская Империя еще не оправилась от последствий Междуцарствия, коловийцы были быстро вытеснены армией альдмеров. Поскольку остальные претенденты на престол приутихли, лесные эльфы были благодарны своим родичам за установление стабильности, и высокие эльфы напомнили Анаксемесу, что цена помощи Саммерсета - 50 лет вассальной зависимости от короля Элинора. Так родился Альдмерский Доминион.
Во время основания Третьей Империи, Талмор укрепил свои позиции в Валенвуде. Дикие племена босмер, распаленные до неистовства своими наставниками высокими эльфами, устраивали постоянные стычки с Коловийским Союзом вдоль реки Стрид. А когда Империя объединилась под дланью Тибера Септима, эти атаки затихли; с обеих сторон границы Валенвуда образовались военные лагеря, ожидающие решающей битвы. Время от времени эльфы пробовали на прочность имперскую защиту, и легионы стирали их в порошок. Хотя война официально не объявлена, Тамриэль разбит на два лагеря - Империю и Древние Расы, и Тайбер Септим дает понять Талмору, что он истинный Император Сиродиила и наследник всех его бывших владений. Эльфы Тамриэля медлят с ответом.
Четвертая Эра началась без Императора Тамриэля на троне. Совет Старейшин так и не смог выбрать преемника, и Окато нехотя становится Властелином. Некоторые провинции используют в своих интересах слабость Империи.
Империя распадается. Большинство Провинций отделяются от Империи.
В 10 г. 4Э Властелин Окато был убит, предположительно агентами Талмора, тем самым положив начало Междуцарствию Грозовой Короны. Талмор использовал эти события для возможности свержения правительства на Саммерсете и установления собственных порядков. Сразу после этого они начали методичное истребление инакомыслящих и тех кто был "не альдмерских кровей".
К 17 г. 4Э Талмор полностью захватывает власть на островах Саммерсет и отделяется от Империи. Государство было переименовано в Элинор.
В 29 г. 4Э правительство Валленвуда было свергнуто Талмором, которые взяли контроль над провинцией, и возродили Альдмерский Доминион. Вскоре после этого все их контакты с внешним миром были прерваны.
«Великая война»
В 171 г. 4Э  - 30-й день Начала Морозов - альдмерский посол прибыл в Имперский Город с ультиматумом и повозкой доверху заполненной головами убитых агентов Клинков. Он требует от Империи заплатить дань Доминиону, расформировать Клинков, запретить Культ Талоса, и уступить большую часть территорий Хамерфелла Доминиону.
Спустя несколько дней Хаммерфелл и Сиродиил подвергся нападению Доминиона. Лейавиин вскоре пал, Бравил был осажден и отрезан. В это время армия во главе с леди Араннелией вторгается на запад Сиродиила из Валленвуда и продвигается до Хаммерфелла.
В 172 г. 4Э после легких побед в предыдущем году, Талмор ставит захват Сиродиила своей первостепенной задачей. Продвигаясь внутрь области, они захватывают Бравил и Анвил. К концу года армия лорда Наарифина достигла стен Имперского Города. Попытки имперских войск удержать восточный берег заканчиваются военно-морским сражением на Озере Румар и вдоль берегов Нибена. Талмор укрепляет свою власть на южном побережье Хаммерфелла.
В 174 г. Имперский город был захвачен и разграблен. Императоры было предложено объявить о своей капитуляции. Однако Тит II медлит с ответом.
В 175 г. 4Э альдмерская армия, осаждающая город, была полностью окружена. Те эльфы что пытались бежать из города, были разбиты южными легионами.
Империя и Альдмерский Доминион подписывают Конкордат Белого Золота. Условия соглашения были почти идентичны тем, что присутствовали в оригинальном ультиматуме Доминиона (включая передачу земель Хаммерфелла и запрет поклонения Талосу), но измученная войной Империя готова была заключить мир, хоть таким образом.
Хаммерфелл, однако, не желает подписывать данное соглашение и Тит II был вынужден исключить его из состава Империи. Редгарды в одиночку продолжили бороться с Доминионом. 

Элинор
 
Закрытый город Элинор является одновременно столицей Острова Саммерсет и сердцем Альдмерского Доминиона. Человеческим купцам было разрешено находиться лишь в портах города, и они описывают его, как "созданный из стекла или крыльев насекомых". Менее фантасмагорические оценки дают городу Имперские эмиссары Династии Ремана, которые описывают город, как открытый и сверкающий, "затягивающий водоворот бастионов и умопомрачительно высоких башен, сконструированных так, чтобы ловить солнечный свет и расщеплять его на составляющие цвета, которые оплетают и пронизывают их камни, покуда сумерки не покажутся благодатью".
 
Религия
Официальная религия Альдмерского Доминиона, а значит и Талмора, - это Восемь, так же называемые "Эльфийскими Богами". Подобно большинству эльфов, Талморцы весьма невысокого мнения о Лорхане. Талоса же они вообще не считают богом (официально) и всеми силами пытаются истребить его почитателей, которых считают еретиками. "Конкордат Белого Золота" (мирное соглашение Империи и Доминиона, подписанное по окончанию Великой Войны) позволяет Талморским инквизиторам, называющимися "юстициарами", свободно проводить инквизиторские процессы на землях Империи, что вызывает бурное недовольство жителей Скайрима, среди которых очень много почитателей Талоса.

Культура

В Скайриме все Талморцы обладают ярко выраженными признаками альтмерской культуры - надменность, самовлюблённость, честолюбие и прочее.
Что касается культуры и быта жителей острова Саммерсет, то тут сложно сказать что-то определённо. Существует лишь один документ, описывающий жизнь альтмеров Саммерсета, однако он невероятно стар (дата его написания - 1Е 2820). Однако, на мой взгляд, в связи с тем, что альдмеры - весьма консервативная раса, очень многое из этого источника вполне возможно принять на веру. 
  "Высокие эльфы считают себя единственной идеальной расой. На протяжении сотен поколений они занимались очищением своей расы и теперь почти что полностью походят друг на друга, как две капли воды. Теория о том, что Высокие эльфы размножаются не так быстро или же не так часто, как люди, неверна. Наоборот, к моему великому ужасу, одержимые идеей чистоты расы, они убивают девять из десяти новорожденных".
"Алтмер презирают других эльфов как неотесанных мужланов, и едва ли считают их настоящими расами. И я уверен, что они платят Имперскую десятину отнюдь не от страха перед войной с людьми, а чтобы уберечь свои острова от "загрязнения", которое вызвало бы вторжение".
"Размножение с отклонением от чистоты линии считается ужасным и немыслимым преступлением, и служит верным доказательством того, что рассматриваемый индивидуум не обладает необходимой расовой чистотой - если бы обладал, то у него не возникло бы импульса к такому действию. Изгнание на материк рассматривается как смертный приговор, так как в существовании вне их идеального общества нет никакого смысла".
"Они чрезвычайно уважают порядок и врожденно тяготеют к ношению униформы и употреблению формальных моделей в разговоре. Их деревья и домашние животные также были выведены, чтобы соответствовать идеальным стандартам, каким соответствуют они сами. У них нет собственных имен, а лишь комбинации чисел, которые будучи произнесенными вслух, звучат как таковые для человеческого уха. Они не испытывают настоящей нежности друг к другу и им чуждо понятие сострадания".
"Они упаднические и самовлюбленные, и главным достоинством считают набор хороших манер или стиль поведения. Осознающие свое аристократическое положение, они окружают себя богатством и роскошью, работами великих художников, и всем самым лучшим, но не способны по-настоящему оценить никакую из этих вещей. Каждый занят исключительно своей персоной и, как результат, они лишены всякой общественной жизни; они встречаются и ходят на приемы исключительно чтобы продемонстрировать друг другу свою власть и значимость».

Государственный и общественный строй

Талмор - организация с крайне левыми националистическими взглядами. Всех, в ком не течёт чистейшая альтмерская кровь, Талморцы считают ущербными, а людские расы так вообще считают рабскими и низшими. Впрочем, есть исключение в виде Седобородых - с ними Талморцы хотя бы не считают зазорным разговаривать. Относительно терпимо альтмеры относятся к босмерам, хаджитам, изгоям.
Во времена Тайбера Сэптима Талмором правил неизвестный мер, носивший титул "Король Элинора". В книге "Где ты был, когда пришёл Дракон?" Маннимарко также упоминает некоего "Верховного Короля Элинора". Это - всё что нам известно о правителях Доминиона.
Раннее альдмерское общество было сельскохозяйственным и политически равноправным. Постепенно, по мере роста общества, социальное расслоение увеличивалось. Формировалась классовая иерархия, которая поддерживается на Саммерсете и по сей день. На самой вершине иерархии стоят мудрецы, учителя и священники, за ними следуют художники, принцы, воины, землевладельцы, торговцы и рабочие. Ниже рабочих находились животные, такие как порабощенные гоблины, которых альдмеры использовали для выполнения работ и которые считались ниже их достоинства. С переменами в обществе изменилась и религия - теперь альдмеры поклонялись не своим предкам, а "лучшим" ("betters") из них. Ауриель (Auriel), Тринимак (Trinimac), Сирабейн (Syrabane) и Финастер (Phynaster) относятся к числу многочисленных духов предков, которые стали богами.
На протяжении тысяч лет альдмеры абсолютно верили в свое превосходство над всеми другими расами и культурами в Тамриэле. Большую часть этого времени, они, возможно, были правы. Но после включения Саммерсета в состав Империи начали возникать сомнения в обоснованности такой точки зрения. Саммерсет перестал быть провинцией, отстраненной от других, и многие альдмеры, в частности, молодые (хотя для высоких эльфов это довольно свободный термин), стали более критично относиться к жесткой иерархии альдмерского общества и его ксенофобии.
Наиболее конструктивной, безусловно, является принятие новых культур и других рас на острове, некоторые из которых занимают высокие посты, что было запрещено сто лет назад. Королева Фестхолда, например, данмерка Моргия, дочь Барензии и сестра короля Морровинда Хелсета. Ее дети, Горантир (Goranthir) и Риннала (Rinnala), хотя наполовину и альдмеры, зато полностью данмеры по внешнему виду, имеют полное право унаследовать трон.
Однако, к началу 4Э, как мы помним, правительство о. Саммерсет было свергнуто. А «чистке» подверглись все слои общества.

Символика

Официальные представители Талмора в Скайриме носят так называемое "Талморское одеяние" - чёрную мантию со множеством золотых нашивок. Рядовые солдаты Доминиона одеты в эльфийскую или, что реже, в стеклянную броню.
Символ Талмора - наложенные друг на друга стрелки, направленные в противоположные стороны. Этот символ можно увидеть на поясе Талморского одеяния, а также на знамёнах в Талморском посольстве.

Идеология  

Альтмерам Саммерсета с рождения внушают идеалы Талмора, вследствии чего они в своём большинстве становятся просто невероятными расистами. Всю оппозицию на Саммерсете Талмор либо репрессировал, либо заставил уйти в глубокое подполье. Несогласных Талмор продожает истреблять даже за пределом Доминиона. Отдельного упоминания заслуживает "Ночь Зелёного Огня" - терракт, устроенный Талмором в Альдмерском Квартале Сентинеля и повлекший за собой гибель множества политических беженцев из Доминиона, а также уничтожение целого квартала.
Подобная политика позволяет Талмору практически исключить возможжность мятежа в Доминионе и тренировать верных солдат, целиком и полностью разделяющих их идеалы, однако она не лишена некоторых недостатков - из-за обилия беженцев часть секретов, столь бережно хранимых на острове Саммерсет, стала достоянием общественности. К примеру, теперь каждый может создать эльфийскую броню так как секрет её изготовления был раскрыт одним из беженцев. Всего-то и нужно было остужать лунный камень в солёной воде вместо пресной.